Люди-идеи Достоевского (о "Преступлении и наказании")

Как ты любил? — ты пригубил
погибели. Не в этом дело.
Как ты любил? — ты погубил,
но погубил так неумело.

Белла Ахмадулина

   Фёдор Михайлович Достоевский наполнил свой центральный роман персонажами-идеями. Через события сюжета с разной скоростью (в большинстве случаев весьма быстро) можно разглядеть героев в их основном воплощении. Практически с первого погружения нашему вниманию представляют хронический алкоголизм господина Мармеладова, несколько позже – Петра Лужина – меркантильного и эгоистичного человека, готового разрушать чужие жизни, чтобы потешить собственное самолюбие. Далее нас знакомят со Свидригайловым, Лебезятниковым и многими другими. По мере продвижения по историям каждого из персонажей их центральная идея обнажается всё с большей полнотой, затмевая остальные качества. Но вот мотив главного героя  - Родиона Раскольникова - предстает менее явно. Мы попадаем под гнёт его мучений ещё до совершения им рокового поступка. Что-то невнятное, попав в его душу, создаёт внутреннее напряжение и гложет молодого человека, но окончательно картина так и не складывается. Он бродит по жаркому городу как оглушенный, в его голове туман. В каком-то смысле читатель двигается наощупь и это-то и создает такую уникальную атмосферу ужаса без осознания. Уже ближе ко второй части романа эта идея начинает обретать все более четкие очертания. Что же это такое? В своих письмах Достоевский сам указывал на тот факт, что главный герой улавливает то, чем наполнен воздух – теми самыми новыми идеями 1860-х, прежде всего конечно же нигилизмом, хотя в несколько интерпретированном варианте.  Об этом много писали и говорили, поэтому пропустим этот шаг. Но что зацепило именно меня, так это логика рассуждений самого Раскольникова. Об этом подробнее. 

   Едва ли можно назвать Раскольникова бессовестным или лишенным морали человека. Очень даже напротив – его возмущает многое, что кажется ему интуитивно аморальным, как, например ситуация с замужеством родной сестры или история с Соней Мармеладовой. Одновременно возмущение вызывает и сам факт этих ощущений. Здесь и первый конфликт идей. Их много, но не все истинные. Но как это определить? Этот перекресток мне знаком, потому что я сам прохожу через него уже второй раз. Что же до Родиона Романовича то он, толком не разобравшись в себе, принимается за разрешение социально-политических вопросов. Вдохнув в свою душу идею о людях «ровных и не совсем» (надо сказать, что идея вовсе и не его), он тем самым с треском натягивает эту бессодержательную форму на земной шар, а дальше переходит к самому интересному. Любой образованный человек знает: гипотезу необходимо доказать, чтобы она стала теорией. Стало быть, справедливо все расставит по местам только практика. С этим студент не ошибся, вот только результат вышел неудовлетворительным. Но гордыня – штука сложная, разве всем нам легко признавать собственное поражение, тем более ценой такой ошибки? Здесь Федор Достоевский ловко подмечает, как хвост начинает вилять собакой. 

  На этом этапе у меня включилась философия. Для любого человека существует два этапа взаимодействия с миром: первый – внутреннее строительство идей и ценностей – мы ищем себя. Второй – когда мы практикуем их во внешнем мире во взаимодействии с другими. Иными словами, второй шаг диалектически вбирает в себя первый, тем самым мы прогрессируем. У Раскольникова здесь произошла опасная рокировка, сильно занизив «шансы на успех». Убийство делает дух чёрствым, но сюда добавился еще и личностный провал, который и обрушил на несчастную голову грохот негодований. Этот прецедент повлек первый серьёзный в сознании героя онтологический раскол.

   Далее автор помещает в жизнь молодого человека другого персонажа, одновременно и как идейное противопоставление и как руку помощи – Соню. Соня Мармеладова - человек, оказавшийся в унизительном положении из-за обстоятельств жизни и нашедший спасение в вере. Девушка пытается вытащить Родиона из выгребной ямы душевных терзаний, но её роль напоминает больше психотерапевта, который пытается лечить последствия, а не устранять причину. Соня читает ему Евангелие, сподвигает на поход с повинной, в конце концов – едет вместе с героем на каторгу. В заключительной части романа это представлено как путь медленного исправления, и автор безмолвно занимает эту сторону вопроса. Однако, на мой взгляд, это ополовиненный путь. Он лечит покалеченную часть души, но оставляет без внимания глубинный порыв, ведь у героя он заключается не только в эгоизме и тщеславии. Слова Раскольникова о гнетущих условиях жизни содержат много зёрен правды, его возмущает несправедливость общества, практически непробиваемого для каких-либо реформ. Кто бы не занижал аргумент роли условий жизни, возражу - нищета угнетает. Линию рассуждений связывает замечание о тех, кто «…сами миллионами изводят, да еще за добродетель почитают». Это несколько исподволь брошенных фраз, но они же во многом и послужили катализатором для выстраивания Раскольниковым его теории.

   Что до Сони, то её вера созидательная, но она же замыкает её внутренний мир. Это напоминает экзистенциализм Кьеркегора, который ставил акцент на ответственность перед своей единичной жизнью. Любовь, отчаяние, страх рассматриваются им как неотъемлемые единицы существования, а обстоятельства можно преодолеть и принять в своем выборе. Достоевскому удалось отчасти преодолеть эту «узость» кьеркегоровской системы, показав неприглядный образ жизни Сониной семьи, в конечном счёте загнавшей её на панель. Девушка обретает внутреннюю стойкость; для неё уход в проституцию становится частью крестного пути - и в этом же она черпает свою силу. Но со структурными проблемами, которые ежедневно создают таких Мармеладовых она работать не желает и отважно принимает свой крест. Поэтому её мир скорее уникальный, чем универсальный. Такой подход христианского экзистенциализма имеет место быть, и так живут: это жизнь святого в миру или в монастыре. Более того, такой подход может быть полезен в межличностных отношениях, да и вообще в проработке психологических задач. Но за пределами этого круга такое мировоззрение сталкивается с рядом серьёзных препятствий и испытаний. По этой причине образ Сони не представляется мне путем спасения в широком смысле. Он может служить терапией для такого как Раскольников, но потенциально ее позиция не менее жестокая, просто она живет на более низких и смиренных частотах чем он. 

   Я верующий человек, но «Преступление и наказание» для меня не об опасностях безбожия. Прежде всего, он иллюстрирует то, с какими опасностями может сталкиваться слабое мировоззрение, влекомое сильными глубинными позывами. В романе это отображено только на одной из идей, хотя эту линию можно было бы развивать бесконечно. Здесь нет «или-или». Я верю, что миры Сони Мармеладовой и Родиона Раскольникова необходимо сосуществуют и дополняют друг друга.